Островский без иронии назвал «Бесприданницу» при жизни «провалом», а потомство сделало её эталоном: вся русская сцена, от Веры Комиссаржевской до «Жестоких танцев», отмерялась по Ларисе. И вот на курсе Анны Дубровской четвёртый курс Щукинского института отмеряет её по-своему — режиссёр-педагог Галина Тюнина. Самая сильная мысль этой постановки — жестокая банальность аукциона. У Кнурова и Вожеватова не возникает ни драмы, ни раздумья: Ларису обсуждают с той же деловитой ленью, с какой покупают имение или скаковую лошадь. Улыбка здесь — расчёт, признание — выгода, чувства — позиция в торгах. Тюнина и не пытается округлить эту купеческую арифметику. Зритель ловит себя на том, что взвешивает вместе с героями — и от этого собственноручного взвешивания становится не по себе. В этом главная современность спектакля: он не «актуализирует» Островского модными деталями, он просто показывает, что весы никуда не убирались с прилавка. Лариса Анастасии Наумовой — не «идеальная женщина» и не жертва напоказ. Это девочка, которой слишком долго объясняли, что она ценна, но так и не объяснили — чем. Её «я сама себя убью» звучит не как обрыв романтической условности, а как интонация человека, впервые взявшего на себя решение — и это самое страшное место спектакля: единственный поступок, доступный героине без торга, стоит ей жизни.
У Паратова Алексея Онежена — тот опасный сорт обаяния, после которого не веришь в злодейство и потому тем более в него веришь. Карандышев Андрея Тукаева не заигран в фарс: его унижение прописано шаг за шагом, и выстрел в финале читается не как ревность, а как отчаянная попытка наконец что-то присвоить — пусть даже её смерть. Мария Царева строит Огудалову как хозяйку вечной ярмарки, где её дочь — главный лот; в её материнстве тревожно много любви и ещё больше бухгалтерии. Минималистичная сценография Алисы Школьниковой расширяет пространство за счёт проскения, и это режиссёрски точное решение: Бряхимов — город, где нечего спрятаться и не от кого уйти. Выходы и уходы актёров в зрительный зал стирают последнюю дистанцию: публика перестаёт быть свидетелем и становится молчаливым обществом, которое смотрит и оценивает — то есть участвует в торге. Костюмы Дениса Шевченко, воссоздающие облик приволжских господ последней трети XIX века, работают контрапунктом: подчеркнутая «приличность» внешнего мира обнажает неприличность происходящего. Хореографические и музыкальные номера — не дивертисмент, а система: танец здесь — то же социальное действо, где каждый шаг расписан и каждое прикосновение просчитано.
Молодость актёрского состава проступает местами — неопытность дыхания в длинных монологах, редкие убыстрения там, где Островский требует выдержки. Но эта же молодость даёт постановке её главное свойство: студенты проихносят этот текст так, как будто авторские ремарки написаны про них и про нас. И когда в финале уходит Лариса, зал реагирует не аплодисментами, а тишиной — редкая награда для любого театра и бесценная для учебного. «Бесприданница» — лучшая проверка актёрского мастерства, как справедливо говорят об этой пьесе давно и не только на Шипиловской. Четвёртый курс Дубровской проверку прошёл. Островский, как всегда, победил — но и проиграть ему в такой компании не стыдно. ЕЩЁ ПО ТЕМЕ: «Бесприданница». Большая сцена, маленький Бряхимов и Островский заговорил от первого лица "Колотун и волшебное королевство". Скоро в кино! "Хлеба и Зрелищ!". Светлана Мельникова Мода. Eurasian Fashion Week в Алматы. Дизайнер Дарья Полякова и другие восходящие звёзды Eurasian Fashion Week. Дизайнер Дарья Полякова: восходящая звезда переписывает правила моды Фильм "Дебют". Скоро в кино! "Хлеба и Зрелищ!" - Светлана Мельникова Фильм «Сказка о потерянном времени». Скоро в кино! "Хлеба и Зрелищ!" - Светлана Мельникова Фильм «Романовы: преданность и предательство». Скоро в кино! "Хлеба и Зрелищ!" - Светлана Мельникова Агентство Популярной Информации API TV #кино #Театр #АндрейПоляков #APITV #СветланаМельникова #ДавидПоляков #Премьера | |
|
| |
| Просмотров: 8461 | | |


