Российская франшиза «Последний богатырь» продолжает свой дерзкий, хулиганский забег. 6 августа в прокат выходит пятый фильм цикла — «Колобок». И если вы думаете, что знаете эту сказку, Антон Маслов приготовил для вас тесто совершенно иного замеса.

Народный фольклор всегда был территорией постмодернизма, просто мы этого не замечали. Иван-дурак, Кощей-ипохондрик, Баба-яга с характером ворчливой соседки — Disney годами пытался монетизировать свою анимационную классику, а студия Yellow, Black and White тихо и уверенно построила самую кассовую киновселенную Восточной Европы.

«Колобок» — это спин-офф, которого мы не заслужили, но который нам отчаянно необходим. Маленький круглый трикстер, впервые мелькнувший во втором фильме (где его чуть не пустили на начинку), наконец-то получает сольную партию. Озвученный Гариком Харламовым с присущей ему гротескной пластикой, этот персонаж совершает главную революцию русской сказки: он отказывается быть едой. Он хочет стать кем-то. Желательно — богатырем.

Вдоль по Белогорью

Режиссер Антон Маслов, уже доказавший свое чувство ритма на сериале «Наследие», берет за основу древнейший жанр — плутовское путешествие. Сюжет закручивается вокруг классического тропа переселения душ с комедийным сбоем. Колобок мечтает вселиться в мускулистого витязя, чтобы ощутить мощь, но магическая осечка связывает его с самым неподходящим сосудом из возможных — скромным пекарем Тихоном (Дмитрий Журавлёв). 

То, что получается в итоге — это хлебобулочный боди-своп комедия. Пока трусливый пекарь внезапно обретает голос харизматичного стендапера и наглость уличного бойца, сам Колобок вынужден учиться эмпатии, сидя где-то в районе диафрагмы своего напарника. К ним присоединяется Лада (Мила Ершова) — девушка явно себе на уме, чей функционал в сюжете наверняка выйдет далеко за рамки функции «дамы в беде».

Маслов ведет своих героев через полный набор сказочного нуара: банды разбойников (возглавляемые Гошей Куценко в роли Волка — кастинг, достойный братьев Коэн), сокровищницы Ильи Муромца и Пещеру Волшебных Зеркал.

Это кино про обретение себя через абсурд. Чтобы создать достойное наград, нужен живой наставник, и здесь этим наставником выступает сама русская хтонь, упакованная в формат семейного блокбастера.

География мифа

Съемки фильма — это отдельная глава производственного ада, обернувшегося триумфом. Начавшись в июле 2025 года в московских павильонах (логово Волка, пещера Зеркал), экспедиция затем переехала на Алтай. Проехав 35 тысяч километров до границы с Монголией, команда снимала среди скал Мажойского каскада и у Телецкого озера. Как справедливо заметил Дмитрий Журавлев, исполнивший большинство трюков самостоятельно в духе Чарли Чаплина: «Алтай дал фильму энергию, которую невозможно воссоздать в павильоне».

И эта энергия чувствуется. Визуальный ряд «Последнего богатыря» давно перестал быть просто «красивыми декорациями». Природа здесь — не фон, а полноправный участник событий. Туман у дома Лады или внезапное солнце работают как чеховское ружье. Это редкий случай, когда российское фэнтези использует ландшафт не для туристического буклета, а для создания подлинного ощущения другого мира.

Франшиза «Последний богатырь» уникальна тем, что она никогда не говорила со зрителем свысока. Она взяла американскую форму (герой из нашего мира попадает в портал, fish out of water), но наполнила её абсолютно нашим ДНК. Здесь нет спасителей галактики, зато есть рефлексия о том, что значит быть мужиком без богатырской силы, или хлебом без предназначения. 

Трейлер, вышедший еще в феврале, обещал раскрытие «подлинной истории» происхождения Колобка. Если верить синопсису, испекла его отнюдь не добрая бабушка, а злая колдунья для вполне конкретных темных дел. Но герой укатился в закат, сломав матрицу. Теперь он должен спасти не мир, но собственное право на субъектность.

«Последний богатырь. Колобок» — это идеальное летнее кино. Оно шумное, яркое, местами глуповатое в самом лучшем смысле слова, но при этом невероятно обаятельное. В мире, где всё становится слишком серьезным, нам всем нужно немного магии, замешанной на алтайском воздухе и харизме говорящего хлеба.

Игорь Иприн, кинокритик